Самолет рухнул где-то над безбрежным океаном. Когда сознание вернулось, в ушах стоял звон, а перед глазами плясали черные точки. Соль на губах, песок под ладонями. И тишина, оглушительная после рева двигателей.
Марк поднял голову, увидел знакомый силуэт, прислонившийся к обломку фюзеляжа. Анна. Не та Анна из переговорной комнаты, чей холодный взгляд мог заморозить любое предложение. Эта была бледной, с растрепанными волосами, в разорванном пиджаке. Их взгляды встретились — ни злорадства, ни старой вражды, только животный, первобытный вопрос: «Ты тоже жив?»
Остров встретил их не пальмами и райскими птицами, а колючим кустарником, скалами и бесконечным рокотом прибоя. Первые дни прошли в молчаливом, вынужденном перемирии. Он нашел пресную воду в расщелине. Она, используя обломок зеркала, развела костер. Они делили скудную рыбу, ловили крабов, но разговаривали лишь о необходимом: «Дрова кончаются», «На западе тучи».
Прошлое висело между ними тяжелым грузом. Тот проваленный контракт из-за ее принципиальности. Его едкие комментарии на корпоративе. Теперь эти обиды казались абсурдными, как ссора из-за игрушки на тонущем корабле. Но забыть их было нелегко. Старые раны ныли, как незажившие ссадины на коже.
Перелом наступил ночью, когда на их лагерь с ревом обрушился тропический ливень. Укрытие из листьев размокло и рухнуло. Они метались под струями воды, спасая жалкие запасы, и в какой-то момент, отчаянно цепляясь за скалу, их руки сплелись — не в рукопожатии, а в сцеплении двух людей, борющихся со стихией. После, дрожа у нового, наспех сложенного костра, Анна вдруг сказала, не глядя на него: «Тот отчет по клиенту «Горизонт»... У меня были данные, о которых я не могла рассказать. Компания была на грани мошенничества».
Марк долго смотрел на огонь. «А я знал, — тихо ответил он. — И все равно проталкивал сделку. Из принципа. Против твоего принципа».
Они засмеялись. Звук был хриплым, непривычным. Стена между ними дала первую трещину.
Но выживание — это не только союз. Когда кончились кокосы и рыба ушла от берега, старые демоны вернулись. Его воля — напористая, прямолинейная — требовала идти вглубь острова, искать новые источники. Ее ум — осторожный, аналитичный — настаивал на экономии сил, на совершенствовании ловушек здесь. Их споры стали тихими, но жесткими, битвой стратегий, где ставкой была жизнь.
Однажды он вернулся с разведки с пустыми руками и лихорадочным блеском в глазах. «Там, за хребтом, дым. Должен быть проходящий корабль. Нужно подать сигнал, пока не поздно». Он уже собирал сухие ветки для огромного костра.
Анна встала у него на пути. «Ветер дует с моря. Дым унесет в джунгли. Ты потратишь последние силы. А если это не корабль? Если это просто туман?»
«Сидеть и ждать — значит сдаться!» — его голос сорвался.
«Бежать наобум — значит умереть!» — ее слова прозвучали как удар хлыста.
Они стояли друг против друга, два изможденных силуэта на фоне багровеющего заката. Не коллеги, не враги. Два выживших, дошедших до предела. В его взгляде горел огонь отчаяния и действия. В ее — холодная ясность расчета и страх за оба их скудных запаса жизни.
В этот момент они поняли, что финальное испытание наступило. Битва была не за воду или еду. Она была за то, чья правда — импульс или терпение, воля или ум — удержит их на краю этой песчаной полосы между океаном и джунглями. От этого выбора зависело, увидят ли они еще один рассвет.
